Октавиан - Пятна

К списку
СообщениеАвторДата/Время
Пятна
Октавианпн 05 фев 2018 01:39:09

    Лемоальзитц не спешил покидать планетарную орбиту. Несколько суток он посвятил тщательному изучению коры, в которой предстояло угнездиться. Его верхние трубы от усердия изогнулись во всех направлениях, а полупрозрачные линзовые лепестки помутнели - так внимательно и неустанно он всматривался в проплывающие под ним бока незнакомой планеты. Как и следовало ожидать, это пошло на пользу наблюдательным органам его внешней брони. Внутренняя плацента тоже задвигалась интенсивнее, более плотно сжала Грезящее Тело. Лемоальзитц был опытным путешественником, долгожителем среди существ своего вида, поэтому он знал, что торопиться не следует. Сперва надо привыкнуть к виду и запаху выбранного объекта. Организм его был более чувствителен ко второму компоненту, и Лемоальзитц немало часов провёл, вникая в богатые оттенки нового аромата. Жизнь на этой планете отличалась небывалым разнообразием. Постоянные соседствовали с самосборными, но, хотя они были выходцами из разных слоёв бытия, в случайных точках пересечения иногда возникали смешанные виды. Но главное любопытство у космического гостя вызвал запах, исходивший откуда-то из самых недр. Он был совсем слабым, одиноким, но многообещающим. Лемоальзитцу почудилось в нём что-то сладкое и родственное. Его нижние трубы рефлекторно выдвинулись и произвели несколько сокращений. Ещё не успев опомниться, Лемоальзитц скользнул за грань местной пневмы. Таким образом, его контакт с чужой землёй произошёл словно бы сам по себе, без волевых затрат и колебаний. Грезящему Телу это показалось забавным, и по внешней броне в ответ на безмолвную похвалу пробежала череда разноцветных огоньков.
    Настроение подпортил второй бродячий бастион, который, словно камень из пращи, промчался мимо. Путешественник узнал его по окрасу верхних труб. Вуглуум, из молодых да шустрых. Видимо, он тоже положил глаз на эту планету. До Лемоальзитца долетела часть вызывающего послания, которое распространял падающий собрат. Послание было составлено в новомодном стиле: минимум вежливости, безапелляционный тон. И, что самое обидное, - юнец обладал верным нюхом: безошибочно нацелился на самое приятное местечко. Вуглуум планировал укорениться на краю маленькой, круглой как блюдце и очень ровной равнины, где можно было почти бесперебойно получать питание и грезить. Лемоальзитц тоже положил на неё глаз, но теперь хорошее место было занято. Впрочем, опускаясь вслед за Вуглуумом, он углядел кое-что другое. Куда более занятную находку, которая могла пролить свет на особенности этого мира. Энергично работая нижними трубами, он свернул вправо и исчез за гостеприимно приподнятой дугой горизонта.

    - Никакого прогресса, - констатировал Мастер Жёлудь, когда разведочный рой, выдав единственное расплывчатое изображение, развеялся в беспощадной пустоте Поверхности. - Шеф будет недоволен.
    - А когда он бывал хоть чем-нибудь доволен? - огрызнулся оператор Лоб. Жёлудь посмотрел снисходительно.
    - Ну, бывал иногда... Дай-ка мне получше рассмотреть картинку.
    - А смысл? - откликнулся Лоб. - Они все как две капли воды.
    Из вредности молодой оператор выбрал самый большой формат. Мастер Жёлудь шарахнулся и едва не упал, когда над его головой нависло гигантское смазанное изображение Поверхности.
    - Тьфу ты! Больше так не шути, пожалуйста.
    - А то что? - Лоб сказал это чуточку нахально, но беззлобно. Работать с Жёлудем ему нравилось - тот сам был любителем побездельничать и потому не требовал от людей невозможного.
    - Вечно вы на мне отыгрываетесь, все поголовно, - проворчал Жёлудь, запустив пятерню в свои короткие жёсткие волосы. - А вот Мастера Колоса боитесь как огня. Это несправедливо.
    - Хочешь поменяться со мной местами? - Тот, о ком шла речь, подошёл, как всегда, неслышно. Лоб подскочил как ужаленный.
    - Вот это что? - Шеф ткнул пальцем в чёрное пятно у нижнего края картинки. - Неделю назад его тут не было.
    - И правда, - Жёлудь, всмотревшись, охотно подхватил предложенную тему. - Ни на что знакомое не похоже...
    - Дефект изображения? - рискнул предположить Лоб. И напоролся на ледяной бесцветный взгляд начальника. Архонт-Жнец проигнорировал слова подчинённого. Это была одна из его раздражающих привычек: отвечать молчанием на всё, что представлялось ему глупым. Повернувшись к Жёлудю и тем как бы исключив Лоба из дальнейшего обсуждения, он сказал:
    - На всякий случай переместим Их Светлостей в соседний сектор. Я не хочу рисковать.
    - Д-да, наверное, так будет лучше, - неуверенно выдавил заместитель. Планы на бар и мирные посиделки оказались в зловещей тени нависшего над ними медного таза. Впрочем, известно было по опыту: ничто не заставит Мастера Колоса отступиться от раз принятого решения.
    - Какая это плантация? - спросил шеф. Очередная проверка на вшивость. Жёлудь вывернулся старым добрым способом.
    - Ты меня удивляешь, Хозяин. Не могу поверить, что ты забыл.
    - Двенадцатая, - подал голос Лоб. Он ещё злился, но инстинкты вышколенного оператора одержали верх. - Средний уровень Лимба, восточный сектор. Дежурство несут...
    - ...пыличка Мантия и оператор Термин, - закончил Архонт-Жнец. - Под их надзором шесть Люминофоров.
    - Вряд ли Их Светлостям это понравится, - пробормотал себе под нос Жёлудь. Хозяин посмотрел косо, но никаких колкостей не последовало.
    - Вызови Термина, - приказал он. Лоб уже набирал код нужного оператора. Термин откликнулся сразу, словно нарочно сидел у монитора и ждал именно их вызова. Его сердечное приветствие только усилило эту иллюзию. Впрочем, он по жизни был таким обходительным, благодаря чему быстро набирал популярность у женской половины Дома. Наедине с собой Лоб изредка думал, что это, должно быть, маска, но, сталкиваясь с коллегой, раскаивался в нехороших мыслях. Они были примерно одного возраста, оба - из последней волны распределения. Сейчас Лоб с налётом злорадства отметил растерянность коллеги. Чёткие указания шефа не оставляли места для вольных трактовок, но Термин, похоже, никак не мог взять в толк, ради чего их срывают с насиженного места. Пользуясь тем, что начальство не смотрит, Лоб вывалил язык, закатил глаза и завёл скрещённые руки под подбородок, изображая, что станет с коллегой, если он вздумает спорить. Тут же крепкая ладонь несильно шлёпнула его по затылку. Лоб перестал кривляться и опасливо втянул голову в плечи.
    - Ладно, я сам этим займусь, - сказал стоящий рядом Мастер Колос, - просто отмените запуск.
    Правая рука Термина метнулась за границу экрана, и он отрапортовал, на сей раз достаточно бодро:
    - Запуск отменён!
    - Ждите меня через двадцать минут, - добавил шеф и сам отключил связь.
    - Лоб, - обратился он к оператору, - отправь последний отпечаток Поверхности ко мне в штаб. Жёлудь, пошли.
    - Слушаю и повинуюсь, - сдерживая тяжкий вздох, ответил зам.
    Двое вышли из комнаты, оператор остался досиживать дежурство. Мастер Колос в коридоре извлёк свою личную планшетку.
    - На какую плантацию думаешь перевести Люминофоров? - как бы между прочим уточнил зам.
    - На седьмую.
    - Далековато...
    - Тебя не зову, - коротко сказал Колос. - Ты сейчас вернёшься в штаб и свяжешься с дежурными соседних плантаций. Это одиннадцатая, тринадцатая и шестая. Пусть их пыличности посмотрят на это пятно. Но только издали, не приближаясь. Завтра я жду от них подробных отчётов. Ещё, - он помедлил, - отправь запрос в промышленную зону. Пусть подготовят два... нет, три разведочных роя. Сделаешь это, и можешь отправляться в бар.
    - Твоя доброта настолько неожиданна, что это подозрительно! - воскликнул Жёлудь, пытаясь заглянуть в гаджет шефа. - Ну-ка, над чем ты там колдуешь?
    - Ничего особенного. Начисляю оператору поощрительные баллы.
    - И сколько?
    - Плюс тридцать за хорошую реакцию. Минус двенадцать - за клоунаду.
    - Везунчик этот Лоб! А как насчёт меня? Где мои поощрительные?
    - Ты скоро конвертируешь их в алкоголь, - хладнокровно ответил Колос. - Впрочем, у тебя есть выбор: пойти со мной или...
    - Спасибо, я понял! - поспешно сказал Жёлудь. - Я конвертирую их в алкоголь.
    Архонт-Жнец усмехнулся. Это была всего лишь бледная тень настоящей улыбки, но и она неузнаваемо преобразила его холодное замкнутое лицо. Немногие на Дисках сподобились этакого зрелища. Мастер Колос во всех ситуациях излучал непрошибаемую серьёзность.
    Беседуя, они быстро дошли до южного входа в Дом Света, где располагался большой холл с лифтами. Здесь их дороги расходились. Жёлудь, чтобы выполнить распоряжения начальника, должен был подняться на несколько этажей выше. Путь Мастера Колоса, напротив, лежал по пологой вниз - туда, где начинались боевые ангары с их рассыпчатыми арками и стелами. За ангарами уже ничего не было, кроме толстого края Диска. Обрыв, бездна. Колос на ходу обернул вокруг запястья свою гибкую планшетку и, всё быстрее разгоняясь, побежал к зияющей темноте ангара. Там он исчез, а через минуту с края Диска в бездну прянул маленький чёрный планер. Покачавшись на восходящих потоках воздуха, он по спирали начал подниматься вверх - до тех пор, пока не растворился в ласковом и тёплом сиянии Пелены.

    Для девочек - уютные кафе, горячие источники, укромные альковы; для мальчиков - работа и тёплое место у барной стойки. Ни девочки, ни мальчики не возражают против такого расклада. Придёт пора дряхления, о которой стараются не думать, и уравняет всех. Это самая суровая истина из здешнего набора, остальные более безобидны. Свет - отец всякой жизни, Спелея - мать. Вот семь великих Дисков, их имена: Ксанаду, Голгоноза, Элизиум, Иалу, Джанна, Зерван, Мунсальваж. Вот священное число людей: тысяча сорок два. (Есть ещё Стена и Резерв, но скажите на милость, кому это интересно?) Есть враги: зооморфы, некробы. (Некоторые, поразмыслив, пожалуй, вспомнят и постмортемов). Диски - единственный очаг жизни; за их пределами, на тысячи километров вокруг, простирается царство бездушного камня, затхлого воздуха и тихой настырной воды. (Был ещё Авалон, но он двадцать лет как разрушен, необитаем и пуст). Каждый сверчок знай свой шесток, каждому гражданину - своя ячейка. Свой участок работ. Трудись хорошо - и годам к тридцати получишь право на брак и продолжение рода. Справедливее некуда. И всё равно - истинная суть человека познаётся только в момент смерти, высвобождается в виде делибаб. Описать его невозможно, каждый раз он другой, особенный: то страшный, то бесконечно нежный. Делибаб - это краткий миг цветения перед окончательным распадом.
    Для девочек одни мечты, для мальчиков - другие. Одна мечтает о том, чтобы её волос, ресниц и губ коснулся свет Поверхности. Бог её знает, что она надеется там, наверху, увидеть. Другой не мечтает - точнее, загнал свою мечту так глубоко под кожу, что никакими щипцами не вытянешь. Там она растворилась, перешла в плоть и кровь. Теперь ему мерещится, что справедливость присуща ему с рождения. И что она неизменна. Если же спросить его о глупых фантазиях, он надолго задумается, а потом, тряхнув головой, скажет, что хотел бы увидеть мир, в котором нет никаких предсмертных миражей. И лжи, и шантажа, и насилия. Но что это слишком бедный мир, он согласен, так что лучше уж делибаб и всё остальное.
    Печально, печально...
    А главное, никто - ни здесь, на этой планете, ни за её пределами, - не знает, как всё должно быть устроено. Не знают и Лемоальзитц с Вуглуумом, хотя кто их тут спрашивает? Они - только чёрные пятна в расплывчатой картине здешней реальности.


А вы что думаете?
Имя
Пароль Войти
E-mail
Код
Тема
Текст

(Выделите текст)
К списку

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru