D'iribus - Бутылка Кляйна

К списку
СообщениеАвторДата/Время
Бутылка Кляйна
D'iribusср 01 ноя 2006 14:04:36

    Иерон, восьмой сын Хаима, думал, что он богоизбран. К тому складывались знаки. К примеру, он был слеп. Мать говорила ему «Пропадёшь. Учись ходить по канату. Будешь сыт и одет». Отец твердил « В слепце совьёт гнездо мудрость, а не ловкость. Слушай проповеди. Учись думать. Клади под голову свитки Танаха». Братья били Иерона. Сёстры изводили его злыми играми. А Иерон ходил за водой к далёкому источнику. Каждое утро, прочитав Шма в дорассветной мгле, он брёл через каменистое плоскогорье к подножью горы, названия которой не знал.
    Земля была чужой, пустой и не представилась, когда беженцы пришли в это место полвека назад и осели в долине, закрытой от песчаных ветров скальной грядой. Жизнь не располагала к фантазиям, и мир так и остался не наречённым. Иерон шёл по безымянной земле к безымянной воде и по дороге учился летать. У него не получалось. Глаза на пальцах, стопах и посохе ещё ни разу не обманули его на этом пути, пролегающем по меандру высохшей реки. Он напился вязкой от холода, чуть сладкой воды, наполнил ею высокий кувшин и двинулся обратно. К полудню Иерон обычно возвращался домой. И это повторялось уже лет восемь, день ото дня. Дорогу он знал, как лицо своей собаки, послушно бегущей следом. Но случается и вороне взлаять, а верблюду изойти сквозь игольное ушко, и Иерон заблудился. Он вернулся к источнику, в тревоге окликнул собаку. Та не подошла. Тогда Иерон облил себя водой, чтобы полуденное солнце не спалило его в дороге, и отправился домой так, словно шёл по канату. Камни и щебень мёртвого русла ложились ему под ноги, будто слова в молитве.
    Иерон шёл сквозь рассветные профили багровых холмов, и они казались ему тысячеглазыми, алчными до его незрячести големами. Внезапно строфа молитвы оборвалась и повторилась снова. И ещё раз. И ещё. Иерон опустил кувшин на камни. Вода бесследно ушла в песок вместе с кувшином. Пространство источало тавтологии. 12345, 2345, 345, 45, 5 – говорило оно. Вскоре от молитвы осталось всего одно слово. Иерон остановился и сказал его вслух. Это слово было «Род». Сначала Иерон подумал, что умер. Потом он понял, что умерли многие другие. Говор умерших, что двигались сквозь него на восток не был известен Иерону, но молитва понятна, даже если её произносит рыба. Иерон не видел людей. Он чувствовал их запах и вкус. Множество разных пород, от алеврита до голубой кембрийской глины, попали в него со слюной, потому что он стал похож на большой собачий язык, бликующий влагой в лучах восхода. Или на огромного солнечного моллюска. На Золотого Слизня. Люди шли огромными толпами. Нередко среди них попадались старики и старухи столь древние, что в сердцевине их спрессованной жизни угадывался трилобит, либо ржавый медвежий капкан, взведённый без наживки. Таких Иерон сторонился. Иногда сквозь него проходили дети. Тогда Иерон дегустировал яшму и лазурит, сокрытые в основной породе. Вскоре он научился двигаться в противоток мертвецам. Потом начал ощупывать их ладони и плечи. И, наконец, попробовал выталкивать их из толпы. Некоторые возвращались немедля. Многие появлялись чуть в отдалении. Были и те, кто не вернулся. Иерон брёл вверх по течению, поднимал с берега снулую рыбу и бросал в воду.
    Когда Мартин фон Крейслер открыл газовый вентиль, то снова подумал о Сикстинской Мадонне. Небесная эмаль в кружевном серебре напоминала ему о доме, о счастье и о безупречной, как школьный аттестат, совести. Отец собирал Фаберже. Где это всё теперь… Мартин хорошо понимал в Вещах. Эту ему хотелось, словно невесту. Вещь такого класса ляжет краеугольным камнем в любую коллекцию. Маленькая еврейская шлюха пищала и отбивалась, но когда он дал ей пощечину обмякла, смирившись с неизбежным. И Вещь открыла себя. И в камере сразу стало светлей. « Пан офицер, оставьте девочку…» - Мартин не глядя отпихнул старика, но тот не умолк – «…Это всё, что у неё осталось от матери…»
    - У евреев не может быть матери! – радостно крикнул Мартин, ударил директора в лицо и попытался сорвать медальон. Дети вокруг начали плакать. Еврейка верещала. Цепочка не рвалась. Чистоплюй Отто ткнул его под локоть и сказал: «Оставь. Потом возьмёшь». Спустя два дня настало это «потом». Враг был в сутках от города. Пленных умерщвляли и сжигали так же спешно, как лагерную документацию. Ночью Мартин слышал завывание русских ракет. Но страшно ему не было.
    Иерон всё чаще встречал мёртвых детей. Сначала их было много среди взрослых и стариков. Потом мёртвые дети пошли сами по себе, без сопровождения. Иерон пробовал их выталкивать, но все вернулись обратно. Тогда он разбежался и с силой ударился в их легион. Живые дети были куда удручённей мёртвых. Все они плакали. Двое из тридцати пяти – явно болели. «Дети, идите сюда, ко мне» - сказал им Иерон. Никто из детей его не понял, но все испугались. «Я уведу вас отсюда» - пообещал Иерон – «Не годится человеку умирать раньше мула, на котором он сидит». Сказав это, Иерон взрезал сеть. Потом он сам торопливо шагнул из предсмерти в жизнь, и его поспешность взметнула поток времени турбулентным вихрем.
    Мартин закурил и посмотрел на часы. Ещё восемь минут, и можно будет включить насос. Он никогда ещё не обирал мёртвых, хотя и не считал это зазорным. Просто брезговал. Как-то Шульц показал ему целыё мешок ослизлых, дурно пахнущих коронок из золота и серебра, которые он вынул из дряблых старческих ртов. С тех пор Мартин не мог поздороваться с Шульцем за руку, если забывал надеть перчатки. Вещь приснилась ему сегодня. В светлом потоке быстрой горной реки лежала она на камнях. И он её взял. Насос взвыл. Будучи рабом инструкции, Мартин не посмел сократить процедуру казни. Когда он открыл тяжёлую герметичную дверь, детей за ней не обнаружилось. На бетонном полу лежало одинокое тело, с ног до головы завёрнутое в белый холст. Поступок Мартина показался странным, всем, кто расследовал в дальнейшем его дело. Он не поднял тревоги и не обратился к старшим по званию. Он шагнул в камеру, приблизился к трупу и развернул саван, чтобы взглянуть на покойника. Бельмастая смуглокожая старуха, усохшая, словно вобла и рябая, как луна посмотрела туда, где в представлении Мартина должна была обретаться его душа. Время, из которого она пришла, не предполагало косметических манипуляций с покойными. Старуха скалилась частоколом ровных, акульих зубов. Такими зубами едят младенцев. Такие зубы растут в черепах доисторических чудовищ. Капкан без наживки сработал. Мартин фон Крейслер, насвистывая Моцарта, нашёл свою Вещь в хрустальной воде, поднял и навсегда вышел прочь из потока.

ОктавианRe:Бутылка Кляйнаср 01 ноя 2006 23:08:08
    Ух ты, откуда это к нам пришло такое? =)
@istRe:Бутылка Кляйнасб 04 ноя 2006 00:13:51
    "Иерон, восьмой сын Хаима, думал, что он богоизбран" - первое предложение блеск. взвешенно и по делу.
    Как и все что идет дальше. Респект.
BrotherRe:Бутылка Кляйнавс 05 ноя 2006 02:24:40
    Вещь понравилась.
ФомикRe:Бутылка Кляйнапт 10 ноя 2006 03:40:40
    Ой, мама...
БаневRe:Бутылка Кляйнапт 10 ноя 2006 08:19:05
    прикопаццо есть к чему.

    Бедный Ницше.

    Но мне, в принципе, нравится.
БаневRe:Бутылка Кляйнапт 10 ноя 2006 08:20:37
    Я бы даже сказал, что мне очень нравится - игра со смыслами занятна.

    Но что-то напрягает, пока не могу понять что.
@istRe:Бутылка Кляйнапт 10 ноя 2006 21:54:10
    Это зависть тебя напрягает, Банев - будь спокоен :))))))))))
    Впрочем это ИМХО.
БаневRe:Бутылка Кляйнасб 11 ноя 2006 06:53:18
    Да я как-то не завистлив. Не надо приписывать мне свои качества.
БаневRe:Бутылка Кляйнасб 11 ноя 2006 06:54:09
    Понял, что напрягает. Герман Гессе, "Игра в бисер".
Маруки ХуракамиRe:Бутылка Кляйнапт 08 дек 2006 21:42:56
    Нда... писал не мальчик, но муж... прикидывающийся "мальчиком"

А вы что думаете?
Имя
Пароль Войти
E-mail
Код
Тема
Текст

(Выделите текст)
К списку

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru