Krieger - Миздрюки

К списку
Страницы: 1 - 2
СообщениеАвторДата/Время
Миздрюки
Kriegerсб 28 апр 2007 20:02:07

    Есть на Северо-Востоке нашей с тобой, Читатель, необъятной Родины такой посёлок - Миздрюки. Основан лет 70 назад крестьянами-переселенцами, в настоящий момент население составляет примерно полторы сотни человек. Основными занятиями являются лесорубничество, сбор грибов-ягод и торговля на ближайшем базаре. В свободное от остальных занятий время миздрюковские мужики любят поиграть в нарды, женщины по-сосески ходят друг к другу в гости, а дети занимаются тем же, что и раньше, потому что более-менее серьёзных занятий у них пока нет. Из местных достопримечательностей можно перечислить продуктовый магазин, небольшую школу и живую легенду - старика Макара, который до сих пор гордо носит на на выцветшем пиджаке орден Красного Знамени, полученный в войну.


    Весьма примечателен этот дед. Как правило, сидит он на скамейке, греясь на солнышке и ленво отбиваясь от вопроса внука Сашки "Деда, а ты в войну много немцев положил?". Но есть у него непреложное правило - каждое воскресенье идёт ветеран за грибами в ближайший лесок. Приносит редко и мало, но пожилому человеку, как считают на селе, это простительно.


    Кроме старика Макара есть в посёлке и местная интеллигенция - отставной врач-венеролог Вадим Иванович и бывший преподаватель литературы Абрам Михельсон, которого дети дразнят Изенькой.
    Живут миздрюковцы мирно и спокойно. Участковый, иногда заезжающий для проформы из райцентра, спокойно пьёт пиво, ничем не отвлекаемый, ибо из криминальных случаев можно вспомнить разве что несколько разбитых носов в прошлом году, тут же прощённых.
    Так и течёт у селян жизнь - спокойно и неспешно, под пиво и добрую шуточку, веря соседу, а не телевизору.


    Так вот, дорогой Читатель. Не то, чтобы я сейчас призывал к полному недоверию и паранойе, просто я хочу сказать, что случай, здесь описанный, наглядно показывает, что верить надо, но и проверять тоже не мешает.


    Одним погожим августовским деньком, миздрюковец Прохор Зыков решил посмотреть телевизор. Вполне нормальное дело, скажет Читатель, и будет прав, поскольку он всегда прав. Однако в тот день в мире было неспокойно - началась война в Ираке. Где находится этот Ирак и что за война, Прохор не очень разобрал, но сцены с марширующими солдатами крепко запали ему в душу, равно как и настрой новостного выпуска. Полчася Прохор нервно курил, непонимающе морща лоб, потом решил пойти к соседу и обсудить этот, несомненно, важный и животрепещущий вопрос. Сосед Прохора, Петя, считался разбирающимся в политике человеком, потому что иногда читал "Известия" и "Коммерсант".


    Пётр принял радушно, пригласил к столу и даже откупорил бутылочку самодельного вина. За трапезой Прохор даже чуть не забыл о цели визита, но вовремя опомнился.

    - Вот ты, Петенька, сидишь... - начал он издалека, с какой-то зловещей ласковостью в голосе.
    - Да, сижу. - ответил тот невозмутимо.

    Прохор долго молчал, выдерживая театральную паузу.

    - А в Африке-то негров убивают! - как обухом по голове.

    Петя почесал голову.

    - Чего?!
    - В Ираке, говорю, негров убивают! Сам по новостям сегодня смотрел!
    - Опаньки... Ну и что ж?
    - Как это, "что ж"? Скоро водка подорожает!
    - С чего ты взял? - усомнился Петя.
    - А с водкой всегда так - как какая хрень случится, она всегда дорожает! Так что лично я - в магазин!

    Посидели ещё немного, поговорили о последствиях случившегося и Прохор пошёл домой, совершенно успокоенный. А Петя, наоборот, отчего-то забеспокоился. Позвав жену Нюру, он наказал ей срочно сходить в магазин и купить побольше сахара, мыла, спичек и муки, для чего вручил всю зарплату. Жена про себя покрутила пальцем у виска, но Петя в деталях расписал ей все последствия грядущего кризиса и в магазин она помчалась со всех ног.


    Возвращавшуюся из магазина Нюру, тащущую огромные баулы, скоро заприметили соседки. На все вопросы она гордо отвечалда, польщённая всеобщим вниманием.
    - Ну дак, чего ж вы хотите-то? В Ираке-то война идёт, уж с полгода небось. Так что дефицит не за горами, бабоньки!
    Соседки слушали, охали, а сами в уме прикидывали, на сколько килограммов муки хватит семейных сбережений.

    В общем, уважаемый Читатель, через два дня весь продуктовый магазин смели подчистую, а в деревне начали ходить зловещие слухи. Дошло до того, что к сидевшему на лавочке деду Макару подбежал внук Сашка и после обычного обмена любезностями " - Деда, а ты сколько в войну немцев положил? - Отстань, внучок..." задал новый вопрос:
    - Деда, а ты в Сырак ехать будешь?
    Дед Макар подумал и ответил:
    - Куда?
    - В Сырак!
    - А зачем?
    - А там война идёт, всех призывают!
    И Сашка, сверкая на солнце голыми коленками, побежал делиться новостью с друзьями.

    Старик хотел было отмахнуться, но настороженный вид многих миздрюковцев насторожил и его. Да и пословица "Устами младенца глаголет истина"... Макар хотел было посоветоваться с сыном, но всей семьи, окоромя ничего ни про что не знающей старшей внучки, оставленной присматривать за младшим, не было дома - все поехали в райцентр закупаться съестными припасами.

    Тогда ветеран впервые за долгое время предпринял смелый и даже отчаянный шаг. Что-то написав на клочке бумаги, он быстрым, совсем не стариковским шагом направился в сторону леса. Грибов там никогда особенно не было, по крайней мере, в этой его части, но дед Макар шёл не по грибы. Пришедши на приметную полянку с огромным, точно выжженным пятном посередине. Воровато оглянувшись, начал копать руками. Уже через пару минут он срывал перемазанную землёй ткань и протирал ей лоснящийся от масла старый трофейный "шмайссер".
    - Грибочки-ягодки, говорите? Не вырастет ни черта, говорите? Зато и не заржавеет... - тихо приговаривал он, посмеиваясь. Закончив, дед Макар закинул автомат за спину и скрылся в зарослях.


    В тот же день все миздрюковские мужики собрались дома у Володи Селезнёва. Не потому, что он был самым умным, просто у него был самый большой дом и все могли уместиться. На повестке дня стоял поднявшийся в посёлке переполох, связанный с таинственным исчезновением старика Макара. Он не оставил ничего, кроме записки: "Ушёл в Сырак партизанить". Взяв горчительного, все гадали - не в Ирак ли защищать негров, как его вернуть и что теперь делать? Собрание было долгим, дебаты - бурными и собровождались обильным звоном стаканов, а также выкрикиваемой вместо тостов мыслью "Русские своих не бросают!" Абрам Михельсон, которого дети дразнили Изенькой, правда, только делал вид, что кричит со всеми, а отставной врач-венеролог Вадим Иванович советовал сперва подумать и разобраться утром. Тем не менее, на военном совете посёлка Миздрюки в тот судьбоносный вечер было принято решение о всеобщей мобилизации и отправке на африканский фронт с целью вызволения деда Макара из негритянского рабства.


    Сложно сказать, любезный Читатель, как восприняли жёны это решение. В некоторых домах слышался звон разбиваемой посуды, в некоторый бабские причитания, где-то пацаны просились с отцами, а пожилые вспоминали прошедшие войны. Вадим Иванович спал спокойно, уверенный во всеобщем идиотизме, а Изенька, наоборот, ворочался всю ночь, довёл себя до полусумасшествия тревожными мыслями, пока, наконец, не вырвал себе золотую коронку и не зашил её, как единственное более-менее ценное, в подушку.

    Прохорова жена, Настя, в отличие от многих, восприняла известие с философским спокойствием - собрала мужа, сунула в рюкзак горсть пирожков и пол-литровку. Однако наутро, когда Прохор, щурясь от распространившейся по всему дому муки, уже натягивал старые сапоги, в которых он в своё время служил в армии, Настя как-то вся сникла и прижалась к его тёплой родной щеке.
    - Прош, а, Прош...
    - Чего?
    - Скучно мне без тебя будет...
    - Не мешай, Настасья! - ответил Зыков, перематывая портянку - Мы ж за своими идём, за веру христианскую, можно сказать, выступаем!
    - Ну Прооош...
    Зыков посмотрел на жену, на расстеленную кровать и с криком "А к хренам этих негров!" кинул сапог в угол. На общий сбор он опоздал.


    Выступали всей гурьбой, позванивая сумками, авоськами и плащ-палатками. Едва утихли последние слова прощания провожающих баб, хихикающего Вадима Ивановича, который со всеми не пошёл, потому что знал, что с Ираком на самом деле, и бледного Абрама Михельсона, который со всеми не пошёл, потому что внезапно сломал ногу прошлой ночью, кто-то предложил спеть. Причмё спеть не что-нибудь эдакое, а настоящую боевую-походную песню. Ничего боевого почему-то в голову не шло, служившие в армии уже успели всё позабыть, поэтому все десять километров до райцентра топали под дружную, хором исполняемую песню Юры Шатунова "Белые Розы", которую все хорошо помнили благодаря последнему телеконцерту.

    У дома председателя райцентра все остановились перекурить. Подошла какая-то женщина и спросила, чего они тут делаеют, на что немедленно получила ответ, что согласно директиве Кремля мобилизовались на войну в Ирак и пришли добровольцами, а коли не верит, пусть телевизор, дура, включит, посел чего на повышенных скоростях отбыла в сторону продуктового магазина.
    Зашли к председателю. У того при виде толпы мужиков, ввалившихся в его дом, начала дёргаться бровь.
    - Эээ... Вы чего?!
    - Добровольцы пришли, в Ираке воевать! - гаркнул кто-то.

    Стены были со звукоизоляцией, поэтому никто на улице не услышал того, что ответил председатель. Мужики выходили немного сконфуженные и красные от стыда.
    - А теперя куда нам идти-то?
    - Предлагаю отметить победу! - закричал кто-то.
    Предложение в целом одобрили и направились в сторону ближайшей пивной.


    Война, по рассказам бойцов, кончилась через неделю полной победой наших войск, освобождением негров и присоединением Африки к России. Муки и сахара на полсотни километров вокруг не было ещё месяц.
    Не обошлось, правда, и без курьёзов. Настя, стирая Прохорову одежду, заметили в кармане подсунутый хохмы ради товарищами презерватив и потребовала разъяснений. Тот находчиво ответил, что командование выфдавала всем, но он свой назад привёз. Настя расскзала подругам. Много в тот день крику было.

    Дедушку Макара привёз через три дня участковый, вдребезги пьяного, и зловеще пообещал, что если ещё раз такое будет, то он, участковый, ему самолично это кое-куда засунет. Какие приключение выпали на дедушкину долю, никто не знал, правда, долгое время после этого отставной врач-венеролог Вадим Иванович, проходя мимо старика, как-то нехорошо улыбался. Изенькина нога чудесным образом срослась в рекордные сроки.

    И потом, когда-нибудь, будут ещё вспоминать эту историю деревенские жители, как памятную многим легенду. И когда-нибудь, когда Сашка, статный и красивый дембель, вернувшийся из армии, по привычке спросит у деда, такого же седого и совсем не изменившегося "Деда, а ты сколько в войну фрицев положил?", дед ответит ему, как взрослому, давно чаемое "Шёл бы ты, Сашка, в задницу!". Но Сашка не обидится, а обнимет ветерана и оба радостно засмеются, потому что встречаться снова после разлуки всегда приятно.

    Вот так вот, Читатель. Такие вот они, Миздрюки.

ЛизаRe:Миздрюкисб 28 апр 2007 20:02:39
    Уезжаю в благословенные края без Интернета на пару дней.
    Порвите тут всех без меня.
ОктавианRe:Миздрюкисб 28 апр 2007 20:19:07
    Сама история забавная, а текст ужасный.
BansheeRe:Миздрюкисб 28 апр 2007 22:49:41
    Про Миздрюки глупо, а история забавная.
BansheeRe:Миздрюкисб 28 апр 2007 22:57:16
    В общем, аффтору респект и нагоняй. Учицо и трудицо.
ФомикRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 02:13:23
    Короче, идея хороша, а написано не очень)
    И как-то, блин, за державу обидно.
BansheeRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 02:21:25
    Да за державу по-любому обидно. Уж как с ней обходюца... страшное дело.
ФомикRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 07:13:03
    Как обходятся - ладно.. как это в литературе отражается)
ОктавианRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 10:33:27
    Фомка права. Я уж этого говорить не стал, я не какой-нибудь патриот голимый =) Но из рассказа можно почерпнуть, что русские крестьяне все поголовно дауны и постоянно пьют. А автор стоит где-то в поднебесье над Миздрюками и кокетливо подмигивает читателю.
BansheeRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 10:36:37
    так ведь это правда. Не все, конечно, дауны, и не все поголовно пьют. Но тенденция наблюдается. Народ, мягко выражаясь, оскотинился.
ОктавианRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 11:04:28
    Разные есть тенденции. И такая, и другая, и третья. В первую голову напрягает позиция аффтара.
ФомикRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 11:29:33
    Что-то все видят плохое, а хорошее никто)
    (и я не призываю тонуть в розовых соплях)
ОктавианRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 11:32:14
    Про положительное в сто раз труднее писать.
BansheeRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 15:30:06
    потому что положительного в сто раз меньше.

    Вот чего такого положительного за последние две недели случилось? Не припомню ни одного случая. Может чего упустил? :)
ФомикRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 16:29:32
    Как - что?
    Я случилась! :)
    :*
ОктавианRe:Миздрюкивс 29 апр 2007 17:40:00
    Да нет, не поэтому. Просто трудно это описать так, чтобы не получилось приторно.
ФомикRe:Миздрюкипн 30 апр 2007 01:29:03
    Ну да))
KriegerRe:Миздрюкипн 30 апр 2007 02:38:14
    Ребят, успокойтесь. Отлично понимаю, что вышел сценарий для какого-нить фильма типа "Особенности национальных боевых действий". Эту цель и преследовал. Егеря Кузьмича забыл, правда=)
ФомикRe:Миздрюкипн 30 апр 2007 03:36:39
    Да мы и не нервничаем)
    Просто интересуемся вашим мировоззрением =)
MYST bakaRe:Миздрюкипн 30 апр 2007 16:03:59
    Война войной,а гроСССРажение в пивной!Дес кригер каст:)
KriegerRe:Миздрюкипн 30 апр 2007 21:08:06
    *тянет сигаретку*
    Хорошее у меня мировоззрение. Доброе. Не для всех, правда.
ФомикRe:Миздрюкивт 01 май 2007 02:22:19
    Ну, может, и доброе, но пока в творчестве не отражается ;)
BansheeRe:Миздрюкивт 01 май 2007 10:10:49
    Ну, разве что ты случилась.
ФомикRe:Миздрюкивт 01 май 2007 11:26:11
    Что значит "разве что"? ;)))))))))
    Я, может, самое лучшее, что у тебя в жизни было %))))
    *(ладно. моя мания величия затыкается))
KriegerRe:Миздрюкивт 01 май 2007 18:12:00
    Отразится. В модеральник ушёл креатив с милым названием "Ненависть"
ФомикRe:Миздрюкиср 02 май 2007 00:46:27
    Ойблин)
    Я вас боюсь =)
    Там такой же "юмор"?
KriegerRe:Миздрюкиср 02 май 2007 21:58:30
    Там не юмор, там фантастический киберпанкопорнотриллер про нацизм=) Увидите, в общем.
    Кста, просто интереса ради - как долго модерят лично у вас? У меня всего за пару недель)))
ФомикRe:Миздрюкичт 03 май 2007 01:35:38
    По-разному. Иногда месяц. Иногда неделю. Иногда больше, чем месяц. Сейчас гляну, скажу точно)
ФомикRe:Миздрюкичт 03 май 2007 02:13:02
    "Вид из окна" от 19 апреля. Выложен 2 мая. Ну да, недели две.
s.ermoloffRe:Миздрюкичт 03 май 2007 20:16:58
    Что действительно происходило на территории, которая называется словом Чечня?
    Правду можно узнать лишь от того, кто пытается передать свои впечатления от увиденного и пережитого с максимальной искренностью. Но иначе и не получается говорить о том, что производит самое сильное впечатление на войне – о смерти.
    На протяжении предложенного Вам романа перед читателем воссоздается то, из чего состояли боевые действия в Чечне. Глазами очевидца переданы ощущения человека, убивающего других и стремящегося избежать собственной смерти.
    Необходимость уцелеть в кровавой бойне определяет мораль и взгляды героя на происходящее. Месяцы командировки, вереница смертей и кровавые бои – все обыденно для войны. Но открывает много неожиданного для того, кто привык смотреть на военные действия с расстояния. Операции по сопровождению колонн, «зачистке» сел раскрывают новые черты характера российского солдата, приоткрывшиеся в ходе чеченской войны.



    Сергей Ермолов
    Добро пожалова в ад.


    24


    Рота готовилась к предстоящей операции.
    Рано утром, еще до восхода солнца, был взорван фугас на подъезде к блок-посту. Никто не пострадал.
    Все ждали приезда кого-то из командования, суетились и нервничали. Иногда, как отдаленный гром, доносились звуки выстрелов – это артиллерия вела беспокоящий огонь по позициям боевиков.
    Большую часть времени солдаты проводили, сидя на солнце. Есть, спать, писать письма – других дел у них не было. Полный отдых.
    Всю первую половину дня меня мучил понос, болела спина и кололо в паху. Я не мог понять, почему организм подвел меня.
    Из соседней палатки доносились пьяные крики и я двинулся туда «полечиться». Войдя внутрь, я увидел развалившегося поперек кровати подполковника со стаканом в руке, женщину, пьющую с ним, двух майоров. Я никого из них не знал и лишь чувствовал, что оказался в тупике.
    - Что-нибудь найдется выпить? – спросил я.
    - Есть немного.
    - Давай, что есть.
    Чтобы опьянеть и забыть о происходящем вокруг, мне приходилось пить больше, чем прежде.
    - Как у вас дела? – спросил майор.
    - Хуже быть не может. Завтра опять на операцию.
    - Никакого отдыха?
    - В этом-то и дело.
    Глухо звякнули алюминиевые кружки. Я выпил, будто сделал глубокую затяжку сигаретным дымом и почувствовал, как медленно разливалось по всему телу тепло. Я ел, мучаясь от жары. На стол иногда падали капли пота с лица.
    Гнетущее настроение не прошло и после выпитого, однако что-то все же изменилось. В голове шумело и способность мыслить исчезла. Я сидел неподвижно, не различая путающиеся мысли. Я не хотел слушать ничьи сумасшедшие бредни. Меня охватило непреодолимое желание ударить майора. Но благоразумие не позволило этого, и я сдержал свою злость.
    Я закурил. Во рту было противно, сигарета казалась отвратительной.
    - Завтра двадцатое, - сказал я. – Мне осталось десять дней.
    - Да, - ответил майор и оглянулся через плечо. Может быть, сплюнул незаметно для меня.
    Когда я вышел наружу из палатки, воздух показался мне прохладным и свежим. Я сделал несколько глубоких вдохов.
    Я забыл взять свои сигареты, поэтому мне пришлось «стрельнуть» одну у сидящего рядом бойца. Закурив, я молча смотрел в землю.
    Не помню, как я оказался в своей палатке.
    Я хотел подняться на ноги, но не мог, хотел шевельнуться – не мог, хотел крикнуть – и тоже не мог. Я словно утратил все чувства и ничего не видел, ничего не слышал, ничего не ощущал. Подняв руку и дотронувшись до своего лица, я испугался. Казалось, что мое лицо трогали чьи-то чужие руки. Я рванулся, вскочил на ноги и тут же упал. Началась сильная рвота. Возникли приступы боли и меня охватило отчаяние. Напряжение от борьбы с собственными страхами было слишком велико – по мне текли струйки пота. Мысли путались у меня в голове.
    Я опасался за свой разум, мое сознание затуманилось. Всегда проще и вернее придерживаться какой-нибудь навязчивой идеи.
    Чем беспощаднее война, тем она в действительности оказывается гуманнее.
    Я вспоминал многое, о чем было неприятно и тяжело вспоминать.
    Боевые действия погружали солдат в уныние и растерянность. Ребята называли Россию «землей», как будто Чечня находилась где-то в космосе, как будто она настолько нереальна, что можно ставить жизнь с ног на голову и действовать как угодно, лишь бы выжить. Солдаты начинали говорить вслух о том, о чем каждый из них думал про себя. О том, чтобы стереть Чечню с земли. Хорошим чеченцем мог быть только мертвый чеченец. Врагом был любой человек, который не имел отношения к федеральным войскам.
    Где-то в будущем была победа – наша главная цель. Казалось, что и все мои проблемы решатся сразу же, как только закончится война. Но чем ближе мы приближались к миру, тем более упорное сопротивление встречали.
    Я опять осознал, что уже не молод, осознал бессмысленность этой войны – бессмысленность не убийства, а бесконечных, изо дня в день повторяющихся операций и возвращений с гнетущим сознанием, что я опять ничего не достиг, ничего не изменил и только рисковал жизнью ради ничтожных результатов, гадал, не предали ли меня уже, не знал, кому доверять. Война перестала быть просто боевыми операциями и превратилась в постоянную неизвестность. Никто на этой войне не верил, что она может закончится. Для меня стали безразличны все правила войны. Смерть научила меня не доверять логике. Но эта мысль уже не утешала. Мои силы были на исходе.
    Меня охватило странное чувство. Я хотел бы его передать, но вряд ли сумею это сделать.
    Я перечитывал свои записи и вдруг ощутил непреодолимую слабость. Слова словно впитывали мою жизнь. Часть души, которая сопротивлялась, помертвела. Я почувствовал в себе смерть.
    Я не хотел умирать. Я упрашивал себя не умирать.
    Мою роту пытались комплектовать быстро утомляющимся мальчиками, которые не могли таскать на себе снаряжение, но зато умели умирать. Они ничего не понимали в войне, оказываясь под обстрелом, подставляли себя под пули.
    Я не хотел себя утешать. Мы все были обречены на глупую смерть. Я учил своих ребят умирать.
    Я долго лежал, не смыкая глаз, пытаясь разобраться в своих мыслях, словно изучал самого себя, как изучают безнадежно больного, которому недолго осталось жить. Я боялся додумывать свои мысли до конца.
    Мне предстояло нудное ожидание рассвета. Надо было примириться с еще одной очевидностью: я утратил всякое чувство времени.
    Я всю жизнь придерживался одного принципа: видеть, помнить и молчать. Но в Чечне я сумел изменить всем своим принципам.


    Сергей Ермолов

    Формула действия

    новый мужской детектив

    24



    Чувство, что тебе не дают приблизиться к чему-то важному.
    Я тороплюсь закончить историю моей жизни. Чувствую, что больше писать не буду. Я могу быть лишь выразителем своих шизоидных ощущений.
    В ожидании нет ничего необычного. Каждый человек чего-то ждет.
    Быть одному правильнее, чем быть среди людей. Подобными признаниями я раскрываю свою шизоидную сущность.
    Но что это, как не желание разорвать меня унижением напополам.
    Неудачи делали меня злым.
    Только жизнь против всех может иметь смысл.
    Любой человек – мой враг.
    Моя странность объясняется мужским воплощением женственности моей матери – я ведь похож на нее.

    Мой мир утратил устойчивость и рассыпался на мелкие кусочки. Я испугался своего одиночества.
    Люди неравнодушны только к собственной смерти.
    В этом мире плохо не мне одному.
    Я достаточно своеобразен, чтобы суметь выделиться из окружающих меня людей. Мне необходим опыт жизни, не похожий на жизнь ни одного другого человека. Я всегда был не тем, кем казался окружающим.
    Жизни никогда не бывает достаточно, чтобы рассказать о самом себе.
    Мне опять снится смерть.
    Похоже на то, что это даже меня не беспокоило.
    Я пытаюсь рассказать об очень важном для меня. Человек должен отвечать за свои поступки.
    Я всегда думаю о том, что произойдет через минуту. Мыслей не много. Стараешься записать даже случайную.
    Я завидую людям, которым не приходится прятаться от самих себя.
    Я отказываюсь обсуждать эту тему. Все, тема закрыта.

    Жизнь несправедлива. Смерть – другое дело. Смерть демократична.
    Все же я ощущаю, что отдаляюсь от реальной действительности.
    Ни один человек не интересен никому, кроме себя.
    Ни прошлого. Ни будущего. А запутаться в настоящем очень легко.
    Я завистлив. И этот недостаток мешает жить. Я стал злиться чаще. Теперь мне для злости не нужна причина. В людях слишком много зла.
    Человек никогда не бывает таким, каким воображает себя.
    Мне хочется, чтобы мой рассказ оказался ложью. Очень сложно выдумывать свою вину. Непонятно, откуда я смогу взять для этого силы.
    Я уверен, что у человека нет более опасного врага, чем он сам.
    В любом случае меня не удастся испугать одиночеством. Я окружаю себя невротическими знаками. Я не позволю притворству людей обмануть меня.
    Вряд ли я мог использовать время своего одиночества с большей пользой для себя.
    Неспособность подчиниться делает меня одиноким.

    Весь мир пуст. Никогда еще я не ощущал настолько его пустоту. Единственно разумный образ жизни – жить сегодняшним днем.
    Чувства палача никогда не бывают просты. Я должен объяснить то, что не понимаю сам.
    Кто-то отнесется к моей судьбе с любопытством. Найдутся и такие, ля кого зависть будет естественна.
    Жизнь убийцы очень интересна.
    Я очень старательно пишу смертные приговоры.
    Я боюсь стать рабом одного действия.
    Чего в себе боятся другие люди?
    Я знаю, что человек не может быть защищен всегда.
    Я приближаюсь к смерти. Человечество приближается к смерти. Мое настроение не может быть другим. Я не успеваю следить за всеми изменениями в себе. Очень важны знаки смерти.

    Думаю, такую способность можно считать талантом. Я не хвастаюсь, но это действительно очень непростое дело.
    Когда я нанесу следующий удар?
    Через месяц?
    Через неделю?
    Мне нравится выдумывать жесты, которыми я приношу жертвы смерти. Я боюсь казнить случайно.
    Я очень осторожен. Но невозможно быть осторожным всегда.
    Каждый человек может убить тем способом, какой ему больше нравится.
    Нужно уметь казнить. Вряд ли есть смысл учиться в жизни чему-то другому.
    Мне хочется научить приносить жертву смерти любого человека.
    Очень важно уметь правильно выбрать момент для жертвоприношения. Обмануть можно всех. Нет надежного способа уберечься от неожиданного нападения.

    Надо успокоиться и собраться с мыслями. Нечего психовать и дергаться.
    Способность человека ненавидеть делает его равным Богу. Человек – это подобие Бога. Я тоже часть Бога, и ему никуда от этого не деться. Мне необходимо ощущать себя врагом всех людей. Я не сомневаюсь, что однажды Бог принесет в жертву смерти всех людей. Время может подтвердить мою правоту.

    Вам не повезло, что я не писатель.
    Не хочу сублимировать свое желание приносить жертвы смерти в творчество. Приходится действовать.
    Если бы я хотел стать писателем, то обязательно написал бы роман под названием «Особо опасный». И начинался бы он так:
    Сегодня у всех опять серые лица. К ним невозможно привыкнуть. Я всегда расстраиваюсь, когда вижу их. У меня странная реакция на серый цвет. Опять пора идти к психиатру.
    Когда я был у него в последний раз, он мне сказал: «Ваша патология без изменений. Главное – держать ее под контролем».
    И я стараюсь держать ее под контролем. Но если честно, то контролирует меня она. А если еще честнее: мы с ней заодно. Только это тайна.
    У меня много тайн. Со временем их становится больше. Я их тоже классифицирую. Есть несколько первой степени. Все остальные я рассказываю при случае. Люди любят слушать чужие тайны. И располагаются к тебе. А для меня очень важно расположение людей. Я не такой, как они. Но с ними приходится жить и я приспосабливаюсь. Но получается не всегда. Уже есть несколько случаев первой степени, когда это не получилось.
    Говорят, что черный цвет – это символ смерти. Я не люблю черный цвет. Ненавижу. Мне повезло, что я умею ненавидеть. Мой цвет – красный.
    Когда я рассказал об этом психиатру, он сказал: «Все, что ни делается, все к лучшему». Иногда он перестает казаться мне дураком.
    Когда я сказал об этом Артуру, он мне ответил: «Кретин». Его я тоже казню.
    Все знают, что Артур умный. Я знаю, что он умнее меня. Превосходство чужого ума – это не повод для казни. Но если бы он был только умен.
    Еще он умеет унижать. И это делает его моим врагом. Врагом первой степени. А это уже серьезно.
    Я всегда становлюсь серьезен, когда занимаюсь проблемами первой степени.
    В этот дневник я буду записывать только впечатления от смерти. Все прочее несущественно. И не стоит внимания. Заслуживают внимания только впечатления первой степени.

    Что же здесь происходит?
    Когда ты читаешь эти строки, я могу стоять у тебя за спиной.
    Я знаю, что доберусь до тебя. Если не на этой неделе, то на следующей. Если не в этом месяце, то когда-нибудь. Я знаю. Я уже знаю себя и знаю, на что я способен. Все зависит от меня.
    Если можешь, значит – должен. Вы живете в аду, и мне вас не жаль.


    Сергей Ермолов

    Смешная любовь

    роман о любви


    29

    Я думаю и думаю над тем, что произошло и почему так произошло. А когда человек живет только прошлым – это уже старость.
    Расставание с любимым человеком противоестественно. Я уверен в этом. Я знаю, что мне никто и никогда не сможет заменить Наташу. Она мне нужна. Единственная.
    Она не хочет замечать мое присутствие. При встречах просто проходит мимо. В ее мире я уже не существую.
    Воспоминания о Наташе мучают меня. Я не могу не вспоминать. Я дошел до такой степени отчаяния, когда не получается думать ни о чем другом и не ждешь никакого облегчения. Я не уверен, что это когда-нибудь закончится.
    Глупо пытаться утешиться словами.
    Я опять не могу уснуть. Попробовал почитать. Но и с этим занятием ничуть не лучше. В лице, которое смотрит на меня из зеркала, есть лишь боль и обида. Это Наташа сделала его таким. Я встретил любимую женщину и потерял ее.
    Я не могу зачеркнуть свое прошлое и смотреть на него, словно оно произошло не со мной, а с кем-нибудь другим. Мой мир опрокинулся. В нем все сместилось так, что прежний порядок уже вряд ли сможет восстановиться.
    Я не могу жить без любви. Не могу дышать. Я хожу по улицам и не вижу, какого цвета небо. Мне нужно, чтобы Наташа любила меня.
    Оказавшись ненужным Наташе, я перестал быть необходимым самому себе. Я думаю о себе, как о чем-то ненужном. Без любви я перестаю ощущать себя живым.
    Я отказываюсь быть нелюбимым. Эта возможность пугает меня. Я не могу примириться с невозможностью любви.



    С полным содержанием романов можно ознакомиться на http://www.proza.ru/author.html?ermolov

    Обсудить на http://sermoloff.mybb.ru
KriegerRe:Миздрюкичт 03 май 2007 20:47:52
    Флудераст фигов=)

    А чего так долго модерят? Бояцца, шо идеи какие-нибудь богохульные выложу? Или проверяют благонадёжность в ФСБ?
Страницы: 1 - 2

А вы что думаете?
Имя
Пароль Войти
E-mail
Код
Тема
Текст

(Выделите текст)
К списку

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru