milkshake - побасенки

К списку
СообщениеАвторДата/Время
побасенки
milkshakeпн 10 мар 2008 00:12:16

    серьёзно - мне очень интересно ваше мнение. сама я никак не могу понять, что это такое ;)

    Раз.
    Доброе утро, герр Херст!
    Не спрашивайте, пожалуйста, что со мной вчера было - вы все равно не поверите, будете меня унижать и говорить, что я бездарная фантазерша.
    Но я все равно расскажу. Представьте - ей-богу, просто представьте на секундочку! Так вот, представьте - вчера меня съела огромная рыба, совершенно гигантская такая рыбища, которая выпрыгнула из лужи рядом с моим домом и съела меня. Никогда, герр Херст, я не думала, что такие крупные рыбы водятся в таких мелких лужах. Ну, съела она меня, я перепугалась ужасно, закричала, сознание от страха потеряла... Ужас, просто ужас! Такие большие рыбы - и в таких маленьких лужах... Куда, спрашивается, правительство смотрит?
    Так вот, съела она меня, а я без чувств, в пузе у нее лежу; очнулась. Поняла, что она меня уже переварила - ну или что там у рыб в желудке с нами делается. И вдруг..не, герр Херст, подумалось - что за безобразие такое творится, что рыбы эти дурацкие прямо на улицах людей хватают! Куда правительство смотрит?! И вот подумала я так и решила, что мир надо спасать. И представьте - подумала так и поняла, что мир-то уже и спасен. Одной моей мыселью, можете вы себе такую глупость представить? Мир, герр Херст, оказывается, спасти - нечего делать.

    Два.
    Женечку все почему-то звали Джимом. Он слезно умолял, чтобы невозмутимые рыжие британцы сжалились и называли его Юджином, но в ответ неизменно получал "Okay, Jim". Он, может, и правда слегка походил на дурацкую американскую закуску к пиву Slim Jim: тощий, смуглый и незаменимый. Но откуда это было известно англичанам?
    Любимой Жениной песней была трогательная Mad World, и он иногда под нее плакал - только чтоб никто не видел! Ему подходила эта песня, потому что он был неудачник. Хрестоматийный такой лузер, который вечно все терял, периодически получал по морде и, хоть и нравился девушкам, ни от одной из них ничего больше поцелуя в щечку пока не получил. К тому же, он был чертовски неуклюж и вечно оббивал локти, плечи и коленки об острые углы и дверные косяки. Это было банально и больно, но приходилось терпеть - вся его жизнь была болезненной и какой-то битой.
    Женя никогда и не думал проявлять активную гражданскую позицию - "активность" вообще противное, склизкое слово. Однако один из его малочисленных приятелей все-таки утащил его на какое-то шествие. За мир. Против Третьей мировой - ну и прочее бла-бла-бла...
    Сначала было хорошо. Выходной день, просторная мытая улица, довольные поборники капитализма с яркими плакатами, голубое небо и все такое. И "все такое" было очень хорошо - ровно до тех пор, пока устроители шествия не решили выпустить голубей мира. Голуби были прелестны - беленькие, нежные, трепетные. И ещё к тому же - действительно приятно напоминали творения Пикассо. Отличные символы - Жене они понравились.
    Но не стоит забывать, что он все-таки был лузер. Голуби, судорожно взмахивая крыльями, вырвались из рук шествователей и жизнерадостно полетели над толпой. Но эти снежные комочки имеют по крайней мере одно совершенно отвратительное свойство: они срут. И, естественно, один из этих голубочков, сжимающий в клюве оливковую веточку (на самом деле она была дотошно приклеена к клюву "Моментом"), пролетая аккурат над Женечкой, совершенно непроизвольно - вы ведь знаете, что голуби срут непроизвольно? - какнул на его взъерошенную голову.
    Жене не было противно или мерзко. Наоборот, он был приятно удивлен открытием, которое сделал; ведь он отчетливо понял ту самую важную вещь, которая ненавязчиво стучалась в его мозги уже немало лет: "Миру на тебя насрать". Это воодушевляло.

    Три.
    Карл сидел за столом и хотел, наверное, что-то написать. Впрочем, он не знал, чего он хотел. Он был чудесным, чрезвычайно известным художником, но слишком часто не мог себя понять. А непонимание, как известно, далеко не всегда приятно.
    Вот сейчас был как раз тот момент: Карл глотал буквы, писал все, не оставляя расстояния между словами, и, вдобавок, с упоением экономя бумагу: строчки по горизонтали, вертикали и диагонали, в три слоя. Он, кажется, признавался в любви.
    Поднял голову, посмотрел в зеркало. Бледный, одутловатый, с глазами цвета кофе по-турецки, с черно-кудрявой башкой, полной элитных венесуэльских тараканов.
    Карл всегда видел в себе весьма неудачное творение высшего разума. Ведь бывают же счастливчики, которым есть за что этот самый высший разум благодарить. Карл был не из них - несомненно. Все положительные черты его личности перечеркивал жизненный девиз, который наиболее точно, хотя и не очень цензурно, формулировался как "Ох..ть, дайте две!". Сочетание восторженности и огромных амбиций с умением адекватно воспринимать жизнь приводило обычно к отвратительному настроению.
    Но он все равно любил жизнь, хотя никогда не мог понять, за что. Она казалась ему идеальной чертовски гармоничной. Он писал свои картины, никогда ничего не приукрашивая, не добавляя и не меняя - все должно быть только таким, как он видит.
    Он был чудесным, чрезвычайно известным абстракционистом.

    Четыре.
    Однажды * стало очень плохо. Возможно, дело было в пидарастичной жизнерадостности, которой благоухал мир вокруг него. Но все же говорить с уверенностью об источнике всего этого он, как ни старался, не мог; поэтому решил повеситься на гитарной струне. Это казалось ему болезненным и сексуальным. Но, обшарив весь дом и не обнаружив ничего похожего на струну, он вспомнил, что гитару вживую последний раз видел лет семь назад. Из других предметов, которые подошли бы * для самоповешения, нашлись 29 метров тонкого синтетического шнура, моток лески для спиннинга (рыбу он не ловил ни разу в жизни и что такое спиннинг - понятия не имел) и красные женские стринги. Первое показалось надежным, но банальным. Второе - плебейским. Третье - слишком откровенным. Нужно было что-то более утонченное и мрачное.
    * был человек переменчивый и робкий. В ходе поисков он разочаровался в идее самоповешения и подумал, что изящней будет уйти из дому - хотя б до тех пор, пока не появится более приятная (и легче реализуемая) идея сведения счетов с жизнью. Он натянул любимые джинсы, майку с изображением сношающихся мультяшных черепашек и надписью Faster! Faster!, теплую белую худи и красные конверсовские кеды. Мысль, что в этих кедах его шансы самоубиться резко вырастают, грела душу.
    Вспомнив, что даже будущие самоубийцы хотят есть, * набил свой верный коммунистически-красный рюкзак двумя килограммами карамели "Раковые шейки(R)", семью суперпитательными батончиками "Сникерс(R)", большушим пакетом сушеного кальмара, пятью подсушенными пасхальными куличиками и упаковкой охотничьих колбасок. Влезла ещё открытая пачка имбирного печенья. Сверху, вспомнив, притчу о том, что любую емкость можно наполнить трижды, * высыпал полкило миндаля. Подумал, что если съесть весь миндаль сразу, то, может, концентрация цианида в организме станет оптимальной. Засомневался; в ожидании лучшей идеи решительно застегнул рюкзак и захлопнул дверь, оставив ключи, сотовый телефон и документы в квартире. Уходить так уходить, ага.

    Пять.
    Джо знает точно, какая ему нужна женщина. Вешняя, стелющаяся, вся завивающаяся, чтоб захватывало дух. Пусть дура, пусть с гадким характером, пусть. Он будет ей все разрешать: и шутить глумливо, и врать некрасиво, и воровать бабушкины серебряные ложки из комода. Нужно только, чтоб она была; и чтоб никогда, не дай бог, никогда не родила ему детей. Пусть будет осторожна, синеглазая красавица. Он ради неё станет слушать Вивальди, сколько угодно Вивальди, и читать пижонского, лживого Уайльда, и много работать, чтоб покупать ей норок и шиншилл, и будет ездить с ней в Париж вместо того, чтобы ловить монстра в озере Лох-Несс, и даже бросит пить коньяк с друзьями, и писать в журнал тоже бросит. Вернется в юридический колледж и примется серьезно за учебу - такой молодец этот Джо.
    Но Джо заводит кота породы мэй-кун, повышает невольно численность населения пьяными выходками, по вечерам грызет печенюшки и смотрит передачи про пластическую хирургию, играет с седоусым соседом снизу в шахматы, звонит изредка маме и пьет витаминки. Он учится готовить и читает старые детективы, всегда на десятой странице догадываясь, что будет в конце.
    И точно также однажды Джо догадывается, что ему нужна не женщина, а просто другая жизнь.

БаневRe:побасенкипн 10 мар 2008 02:38:16
    Местами очень забавно) Но читать невозможно...Написано плохо. На уровне дневниковских записей, бла-бла-бла..
    Где разумное, доброе,вечное?!
milkshakeRe:побасенкипн 10 мар 2008 10:45:16
    Спасибо) А с разумным, добрым и вечным у меня всегда было оч-ч-чень плохо...
БаневRe:побасенкипн 10 мар 2008 14:47:04
    Ну, вы не расстраивайтесь, на самом деле занятный текстик)
milkshakeRe:побасенкипн 10 мар 2008 14:56:42
    Да я и не расстриваюсь ;)
Keytaro (CP)Re:побасенкивс 16 мар 2008 22:29:53
    Пишите еще! :)
    Точка отсчета уже есть, к совершенству, думается, придёте своим путем.
    Пока... разрозненно очень. И местами откровенно слабые или ненужные моменты. Про самоубийцу, имхо, лучше всего - там и финал достойный.
Keytaro (CP)Re:побасенкивс 16 мар 2008 22:33:50
    А я до боли похож на Женечку-Джима... Меня и правда зовот Женя, а в старших классах называли Джимми (по советскому мультику "Остров Сокровищ"), хотя и часто путали с Билли (это уже похоже на фамилию и тоже оттуда). Так что челюсть до сих пор провисает.
Keytaro (CP)Re:побасенкивс 16 мар 2008 22:36:25
    Очень, ну просто как ребёнка, прёт от:
    "майку с изображением сношающихся мультяшных черепашек и надписью Faster! Faster!, "
    "Мысль, что в этих кедах его шансы самоубиться резко вырастают, грела душу. "
milkshakeRe:побасенкивт 18 мар 2008 15:56:16
    Спасибо, это прям очень клёво - про Джима ;))
    а майка с черепашками и правда существует. Как, впрочем, почти всё, о чём я тут написала)
БаневRe:побасенкиср 19 мар 2008 18:40:38
    про Джима - в смысле, " Как сказал Джим"?

А вы что думаете?
Имя
Пароль Войти
E-mail
Код
Тема
Текст

(Выделите текст)
К списку

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru